Ответ любителям советского союза

Цель нормального общества сводится прежде всего к выживанию, а затем к удовлетворению самых, как писал Милль, «глубоких интересов человеческого рода», то есть тех минимальных потребностей, которые возникают, когда естественные желания уже реализованы. Речь идет о стремлении к самовыражению, счастью, свободе и справедливости. Правительство, в достаточной мере озабоченное реализацией этих ценностей, выполняет свои функции. Но не таковы цели советского общества и советского правительства. Революционные корни обусловили особую его организацию; оно должно принимать вызов, преодолевать трудности, одерживать победы. Подобно школе, спортивной команде и в еще большей степени – продвигающейся вперед армии, оно призвано к выполнению особых задач, разъясняемых массам его вождями. Советская жизнь задумана как борьба за достижение целей. При этом не слишком важно, в чем заключается главная цель, – ставится ли военная задача или гражданская, надо ли ликвидировать внутреннего или внешнего врага или, наконец, объяснить решение индустриальных проблем. Чтобы советское общество продолжало существовать, цели должны быть провозглашены. Независимо от того, вправе ли мы считать советских вождей заложниками собственной системы, ясно одно: они понимают, что избежать крушения режима можно, только неустанно призывая сограждан к новым свершениям. Советские лидеры, как командиры на войне, сознают, что нельзя гарантировать ни дисциплины, ни кастового духа и продолжительного существования армии как единого целого, если войска не понимают всей важности своей службы. Возможно, лидеры Советского Союза после относительно спокойного периода втайне мечтают отказаться от бесконечных жестокостей и страданий, присущих режиму, и прийти к «нормальному» существованию. Даже если они вынашивают подобные планы, им совершенно ясно, что, по крайней мере, в ближайшем будущем все это недостижимо, поскольку советское общество создано не для счастья, не для благополучия и свободы, не для утверждения справедливости, не для сферы личных отношений, но для борьбы. Машинисты и контролеры этого огромного поезда не могут внезапно с него спрыгнуть или остановиться на полпути, ибо это чревато катастрофой. Если им суждено выжить и тем более сохранить свою мощь, они должны двигаться дальше. Смогут ли они на ходу перестроить состав и тем самым превратить поезд (да и самих себя) в нечто не столь дикое, не столь опасное для человечества и опять же для самих себя – покажет будущее. В любом случае, на это следует надеяться всем тем, кто не верит в неминуемость войны. Между тем эта пародия на дирижизм дискредитировала традиции социального идеализма и уничтожила верную этим традициям интеллигенцию – уничтожила, возможно, более решительно, чем любые гонения. Ничто не действует на взгляды меньшинства так разрушительно, как официальное их признание самим государством, а затем неизбежное предательство и извращение. Мы имеем дело с таким случаем, когда нет ничего менее успешного, чем сам успех. 

Исайя Берлин

Сталинизм

 

Сталин был не просто революционером, а революционным фанатиком. И именно поэтому, он в отличии от многих других, шел до конца и уничтожал ненавидимый им класс, которые многие столетия эксплуатировал рабочих и крестьян. А рабочие и крестьянство уничтожались им как пассивные члены общества долгие годы потворствующие царскому режиму.  Сталин считал себя Освободителем, а всех остальных не достойными такого освобождения лишь по факту случившийся революции. Каждый должен был не только заслужить, но и заплатить за освобождение и не только для себя, но для своих близких. Иногда ценою такого освобождения была самая конвертируемая волюта в мире - смерть.  Революция была новой религией, а Сталин был ее сыном.  Ленина потому и выставили на всеобщее обозрение, что бы он не смог претендовать на роль бога революции. Вы же не видите бога? Сталин вероятнее всего отводил Ленину роль святого, а себе, вероятно, через роль бога-сына, застолбил не много не мало роль самого бога, который есть альфа и омега. Поэтому когда Хрущев придал тело Сталина земле, он и представить себе не мог, что своими руками сотворил нового бога - Сталина и новую религию - Сталинизм. Сталинизм, будьте уверены, еще проявит себя во всей красе. Фашизм на его фоне будет выглядеть как учение о мире и добре. 

 

Сталин давал возможность быть героем, именно для того, что бы победа ассоциировалась с конкретными людьми и как следствие с именем Сталина, потому что у победы должно быть одно лицо. Лицо Сталина. В его роли бога не было место тому, что в войне победил советский народ. То, что во время войны есть место героизму, и героев нужно сохранять в вечности, к сожалению, не умаляет того факта, что запечатление конкретных людей в роли героев нивелирует роль всех людей в победе. Сначала памятник одному герою, потом памятники нескольким героям, а потом повсеместные памятники одному - тому, вопреки которому победили, - Сталину. У победы должно быть одно лицо. И если вы согласились с геройским поступком одного, в то время, как таких геройских поступков было миллионы, то вы с легкостью согласитесь и с тем, что победили благодаря воле одного человека и его ролью в этой войне. Памятники надо было ставить народу, а не конкретным личностям. Потому что, как бы вы этого не хотели, именно конкретика обезличивает роль каждого человека в отдельности и всех вместе  взятых в победе. Война не олимпийские игры. Но именно этого Сталин и добился. Посмотрите как многие носятся со Сталиным как с эффективным менеджером и маршалом победы, который в одиночку победил в войне.